Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:50 

Веня Д'Ркин "Пыль тысяч городов"

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
Пыль тысяч городов
(сказка про бомжика)


* * *
Мои видавшие шузы,
Под пылью тысяч городов,
Хлебнули долюшки росы,
Я вас нашел, не нужно слов…


Маленький дворик, пацаны гоняют в футбол, как всегда. И тут, значит, из подъезда домика, никто не видел как зашел, мужчина-бомжик... И вот он выходит, садится на лавочку, достает яблочко:
- Тьфу!... - раз - вытер, укусил... И тут пацаны:
- О! Бу-бум-бу-бу! Ай-да, пацаны, вон бомжик! Давай его палками потыкаем!
Стали в него палки тыкать, камушки бросать там, рожи строить...
Тут, со второго этажа, значит, мама чья-то:
- Петя! Иди сюда!
Ну, Петя:
- А, моя...
Пошел домой. А мама ему говорит:
- Петь, ты знаешь, нельзя над бомжиками вот так усмехаться, они божьи люди...
А Петя такой, ну там, запихивая какую-то сосиску:
- Чей-то они божьи-то?... Так, бродяги...
А мама ему говорит:
- Да, понимаешь, когда-то давным-давно Бог был в хорошем настроении, решил людям сделать какую-то еще фишку, ну чтоб людям всем интересно было... И он послал архангелов там, пророков - передайте людям, мол, что такого-то числа, в такой-то день я высыплю росу на землю, и каждая капелька этой росы станет эликсиром молодости.
Ништяк, люди насобирали этой росы впрок, но всем, естественно, не хватило от человеческой жадности... Тогда люди стали молиться, что, Господи, мол, несправедливо... И он тогда еще послал пророков - передайте людям, что тот, который пройдет тысячу городов и тысячу дорог, то та пыль на шузах, она, собственно, и станет эликсиром молодости.
- А, - сказал мальчик Петя - ню-ню... - доел свою сардельку и побежал дальше. Бомжика уже не было, он куда-то ушел...
Прошло лет десять. Мальчик Петя вырос, забрали его в армию. Отслужил он в армии, пришел, устроился на родной завод, где работал его папа, где работал его дедушка, да, собственно, на том же самом, наверное, и станке. Значит и папа на этом станке, и дедушка на этом станке работали. В общем, династия такая. И пришло ему время, в общем, жениться там:
- Эх, хочу жениться!
И поднялся он, над ними девочка жила, звали ее там Лиза, допустим. Он такой "дзынь", говорит, ну там всяких цветов каких-то там набрал нелепых трупиков... Сам при костюме, ну там, выдрал какой-то, сзади видно, что моль что-то там проела... Значит, "дзынь" там. Ну, она ж такая:
- Ой, Петь, че, ну заходи, че там...
А он:
- Лиз, выходи за меня замуж!
Ну, она:
- Фу ты, скажешь тоже! Ну артист, как воду мутишь! Ну посмотри на себя - токарь... Ну зачем ты мне такой нужен?! Я такая, в общем, красивая - и так посмотри, ну и так посмотри... А ты - токарь...
Он такой, опустил сразу этот букетик и понял, - ну, действительно, ну куда он, токарь, и говорит:
- А ты знаешь, я могу тебя сделать счастливой.
- Ну, вот как сделаешь меня счастливой, так, значит, и выйду за тебя замуж.
И он говорит:
- Бьем, чисто, спорим!
- Ну, обещаю. Сделаешь меня счастливой - выйду замуж.
Значит, Петя пришел домой, собрал котомочку, взял шузы покрепче и пошел. Прошло лет пятьдесят. Он ходил, прошел тысячу городов, тысячу дорог... И вот он приходит обратно в этот же дворик, уже другое поколение детей там, третье или четвертое, гоняет мячик. Он заходит, поднимается на третий этаж, значит, "дзынь". Ну открывает пожилая женщина, такая вот... Он говорит:
- Лиза, ты меня помнишь?
- Ай, милок, не помню!
- Да как же, я же Петя, я же жил под тобой! Ну, блин, вспомни, пятьдесят лет назад...
Она:
- Ой, ну прям как вчера помню! Ну, заходи.
Заходит он и говорит:
- А помнишь, мы тогда разговаривали, я еще обещал сделать тебя счастливой? А ты обещала за это замуж за меня выйти...
- Ой, там, ну дети были, ну что...
- Ну, почему дети? Ты же обещала! Ну обещала, ну я могу тебя сделать счастливой.
- Хм, ну давай...
Он чего-то там соскребает с шузов, чего-то там в красном вине намешал:
- На! - говорит.второго этажа:
- Сережа!
Мальчик:
- А, меня, блин!
И куда-то ушел. А дедушка Петя сидит и думает: Господи, дай мне еще пятьдесят лет, я пройду еще тысячу городов, тысячу дорог... Но теперь, блин, никому не дам!
Эта сказка о том, как разочаровываются люди

21:49 

Веня Д'Ркин "Тае Зори"

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
В давние годы лихолетья и безвременья, смуты и становлений, полночный мастер Андвари, превзойдя искусством самого себя, выковал Тае. Оно было столь прекрасно и бесценно, что каждый житель Мира, каждая зверушка и каждое деревце, приняли его в сердце и тем оживили его. Пролетели годы, и слух о прекрасном Тае дошел до черносвистов.
А черносвисты, непослушные дети земли, забыли смысл себя и стали носить Тае в руках, но не в сердце. И пустило оно неверный корень, из которого родилось Аистае с розовым клювом. Оно закрыло крылами небо и вот-вот запоет страшную песню свою, пробуждая Навье Солнце. А Навье Солнце испепеляет... Черносвистов стали называть вызлами.
Запредельно проницательный карлик не способен был представить, какой бедой для мира может обернуться его детище. Старый, разбитый горем, он накладывает на Тае последнее заклятье и уходит из жизни где-то в глубоких норах своих мастерских...
И мир отправил рыцаря-дракона Веснопляса - вырвать Тае из рук черносвистов и захоронить его, потому что Тае - оно же семя, - пустит корни вверх, связав и примирив небо и землю. А плоды его созреют в сердце. И случится Тае Зори - Вестень Святлета. А Тае Зори - исцеление калекам, мертвым - ворота в рай, а путникам - верная дорога к дому.
Но Веснопляс по-своему слеп и поэтому была с ним Сова - Зоркие Глаза его. И был с ним Ворон, который знает Тае, и только он может распознать его среди прочих пустых вещей, и был с ним Волк, который чует Тае и ведет Веснопляса за собой. Вислоухая Марта, она же - утренняя звездочка, шла следом, стирая их тени, и только она должна была взять Тае и положить в Землю. И только Веснопляс знал, что при этом он должен был сгореть жертвенным костром.
После того, как Марта взошла на небо, предвещая рассвет, Волк был убит охотниками. Перепуганные выстрелами птицы, сорвались и более не смогли найти Веснопляса, вернулись в мир.
Дракон же, оставшись совсем один, долго брел-брел, ослепленный и беспомощный как дитя, срываясь в овраги и натыкаясь на колючую проволоку, пока его не проглотил плотный дым, спрятавший от Мира логово вызлых. Приняв их лик и путаясь отсутствием тропы, так или иначе он еще помнил смысл себя.
Теперь же, Веснопляс, переняв манеры и обычаи черносвистов, уже не ходит сквозь стены и забыл, что умеет летать, зато отчетливо различает улицы, двери... И лишь иногда его сознание мутнеет странными картинами и у же непонятными воспоминаниями.
Сова и Ворон вернулись в Мир. Мир понял, что случилась Беда. В это утро на небе не было Марты... Кто-то еще должен был идти к вызлым, но кто?.. Храбрецов немало, но в Мире не всякому дано верно ходить по земле.
Долгое время молчаливое вече мира мерцало звездами, пока выбор не остановился на мальчике Чае. Мальчик Чай был с из роду Пустокрыл, оттого не летал в небе, но зато научился твердо стоять на земле. И самое главное - зачинать тропы. А в Мире так уже и говорили: все пещеры - пещеры Карла, вся печаль - печаль Вислоухой Марты, все тропы - тропы мальчика Чая.
Мальчик Чай, все свои небольшие по их меркам годы, был как-то, скажем, никем. Умел делать только то, что умел делать, а вот что - никто и не решился бы ясно ответить. Хотя Мир чувствовал незаметный, тихий и добрый свет его и смысл.
Но вернемся к Марте. Вислоухая Марта видела, как подкосился волк, оскалился, упал. Рваный бок густо проявился кровью. Волк замер, оскал остыл бессильной злобой и тоской. Веснопляс еще долго брел, пока дым логова не проглотил его. И, как ни было страшно Марте, она твердо решила найти Пляса. И когда пришло ее время - глубоко ночью, Марта спустилась в самую гущу смога. Пугаясь непознанного нового мира, она брела по улочкам города, шарахаясь от редких полуночных прохожих и пьяных, оголтелых авто. И так пришла к трактиру. Как оказалось, все улицы этого города упирались в трактир. Марта осторожно вошла, огляделась, увлеклась… Эх, молодость, наивная, доверчивая... Марта вдохнула в себя яд - яд праздности, дыма. И в один миг забыла смысл себя и родилась вновь - молодой женщиной. Простой человеческой женщиной...
У Вислоухой Марты уже не было проблем, когда мальчик Чай подходил к городу. Она собиралась выйти замуж за обеспеченного, нового, пьющего...
Чай шел. Повторяя про себя заклятья, которым научили его и сжимая в руках обереги, которые дали ему, и так дошел до трактира, потому что все улочки этого города упираются в трактир... А в трактире заправляла Чума.
А Веснопляс в это время сидит в застенках. Он свободен - Веснопляс не боится стен, для него не бывает стен. Он просто слеп отсутствием тропы и огромная его сила бесполезна и бессмысленна. Он мог бы разметать в щебень все вокруг, но ведь пришел сюда совсем с другой целью и теперь, не понимая происходящего вокруг, дракон, как дитя, беспомощный, просто не знал, что ему предпринять. Поэтому тянул время, беспредельно скучно и просто выигрывал в карты у сокамерников. А иногда рассказывал им небылицы и показывал чудные видения во сне.
Чай должен был сотворить в городе какое-нибудь бедствие, и при этом, какой-нибудь отдельно взятый черносвист должен был броситься спасать, естественно, самое дорогое - Тае. А Чай, в суматохе, должен был вырвать Тае из рук, и... Ну, что будет дальше, никто предсказать не мог.
Все почти так и вышло. Силой, данной Чаю Миром, он поднял страшный ветер и разорвал над городом смог. Марта, увидев чистое небо, вдруг вспомнила смысл себя и вспыхнула яркой звездочкой. Веснопляс увидел ее свет. Разбитая мозаика видений сложилась в ясную цель... Тае! Дракон прошел сквозь стены.
Только вот в суматохе и панике, мальчик Чай был ранен. Из последних сил он бежал всю ночь, прижимая к груди добытое Тае, в виде туго набитого кошелька. Веснопляс и Марта нашли его на рассвете по едва различимой только для них тропе. Марта приняла из ослабевших рук кошелек и закопала его, строго соблюдая положенный при этом ритуал.
Дракон Веснопляс вспыхнул белым огнем...
Прощай, Пляс! Ты спас мир!

21:46 

"Конструктор"

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
Старый Чёрт и молодой Ангел устало сидели на скамеечке заброшенной спортивной площадки и, поглядывая на клонившееся к закату солнце, расслаблялись после отработанной смены. Молодой Ангел оживлённо рассказывал о сегодняшней работе, периодически запрокидывая бутылку импортного пива; старый Чёрт спокойно слушал, не спеша прихлёбывая из пластикового стаканчика портвейн, купленный в ближайшей забегаловке.
– Представляешь? Чуть глотки друг другу не перегрызли!… Налупили оплеух… Она ему даже нос разбила! А после пошли домой и, не сговариваясь, сожгли все свои фотки. Девка – в ванной, пацан – в унитазе… А потом сочинили каждый по бездарнейшему стиху. Поэты, блин… Но потом порвали… – Ангел громко хлебнул пива и добавил с усмешкой, – На шестнадцать…
– Почему именно на шестнадцать? – удивился Чёрт.
– Песня такая есть… Они с неё балдеют… – нехотя пояснил Ангел, подумав, что старый Чёрт всё равно не знает этой песни и тем более не поймёт, почему лист бумаги чаще всего рвётся на шестнадцать частей.
Но, к его досаде, Чёрт тут же понимающе хмыкнул вполголоса:
– Ага… На четыре, и ещё раз на четыре… А что за песня?
Собственно, Чёрт не был таким уж старым. Ему было только сорок. Он считался опытным техником-искусителем, надёжным и добросовестным. Да и Ангел был не пацаном-практикантом, а двадцатичетырёхлетним специалистом, окончившим один из небесных ВУЗов и уже пару лет проработавшим в должности спасателя. Но разница в возрасте (шестнадцать лет) была весьма заметной.
– Ну, как спасать таких придурков? Слава Богу, стихом дело закончилось! Могли и вены порезать в свои шестнадцать… – сердито продолжил Ангел.
– Закончилось ли… – с сомнением протянул Чёрт, пытливо взглянув на Ангела.
– Закончилось!– отрезал тот, допивая пиво, – Смена у меня закончилась! Не ночь же до утра их пасти…
Чёрт также допил свой портвейн, аккуратно поставил стаканчик на скамеечку и почти безразлично поинтересовался:
– А помирить не пробовал?
– Помирить? – хохотнул Ангел, – После такого? Да они убить готовы! Кроме того, абсолютно друг другу не подходят!... Да и надо ли? Какая может быть серьёзная любовь в шестнадцать лет! И вообще – дебилы!… Наркоманы потенциальные…
Ангел встал и, швырнув в траву бутылку, подытожил:
– Нет! Что разорвано – не склеишь! Как и их дурацкие стихи.
Чёрт тоже встал, разминая костлявые ноги в потёртых джинсах, и вдруг спросил:
– А стихи где?
– Я ж говорю, порвали! – раздражённо откликнулся Ангел, – То ли выкинули, то ли в карман сунули…
Чёрт удовлетворённо кивнул и, сосредоточившись на несколько секунд, материализовал над протянутыми вперёд ладонями ворох бумажных обрывков.
Ангел завистливо глянул на Чёрта. Он ещё не умел делать такого. А чёрт присел на корточки и начал терпеливо раскладывать на песке разорванные клочки по порядку.
«В маразм впадает старикан…» – презрительно подумал Ангел.
– И вправду – на шестнадцать, – умилился тот, разложив, наконец, все куски так, как они были в целых листах, и прочёл стих на бумаге в клеточку, написанный парнем.

Не надо финтить, / не стоит вертеть!
Всё – лживо как / будто пазлы!
Мы не желаем / советы терпеть
ханжей из / правильной касты!

Давай же сшивать / мы не станем / прочной
ниткой / и суетиться.
Иголку втыкать / бесполезно./ Тихой
молитвой / пора молиться.

Сцепленье / порвалось. Спеши составлять
некролог. / Ускользающий смысл
пропадает и гибнет. / Воссоединять
уж поздно. / Теряется мысль.

Мы щекою щеку / устало скривим,
скрывая улыбку / предсмертного бреда.
Черепок к черепку, / в ледяной крови,
И обрывок к обрывку. / Узри победу…

Струится по ней / серпантин рваных лент,
мелькание / модных когда-то рубашек.
Я в очередь стал / и обломками лет
закидал и добил / расставание наше.

«Так он писал, темно и вяло…» – процитировал Чёрт.
– Чего? – не понял Ангел.
– Классику читать надо, – добродушно упрекнул тот и принялся за стих девушки, написанный на листке в линейку.

Если счастье разбилось / на сотни кусков,
зря осколки его / собирали
и, надеясь на милость / жестоких Богов,
от всезнающей / жизни спасали.

Если счастье разлезлось / за давностью лет,
мы его лоскуты / распустили.
Невзирая на ревность, / сияющий свет,
заглушая боль, / всё ж погасили.

Если счастье / так зыбко, что не одолеть
полуслов, / полуправд злую стаю,
наплевав на усталость, / мы будем болеть,
чувство с чувством и с мыслью / стравляя.

Черепки битых ваз / не приклеятся сразу.
Тряпки / нам не добавят воли.
Мы обрывками фраз, / приближаясь к экстазу,
усложним / гармонию боли.

В такт дыша, подопрём / мы судьбу рычагом,
аккуратно / придавим прессом,
не спеша соберём / всё в огромнейший ком
шов ко шву… / И раздавим весом!

– Да… Гениальности и здесь не наблюдается…. – задумчиво протянул Чёрт и замолчал, внимательно водя глазами по тридцати двум бумажным лоскуткам.
Ангелу надоело смотреть на это, и он уже, было, собрался уходить, но Чёрт вдруг еле слышно произнёс:
– Не склеишь, говоришь…
Он медленно протянул руку и стал неторопливо складывать из двух стихов один, используя левые и правые части от разных листов, надолго задумываясь перед каждым перекладыванием, щурясь и хмыкая, напоминая этим то ли раскладывание пасьянса, то ли анализ шахматной партии. Ангел недоуменно смотрел на эти непонятные манипуляции.
– Ну вот…Не Бог весть что… Но… Всё, что можно было сделать, – Чёрт, наклонив голову, оценивающе посмотрел на результат своего труда – шестнадцать обрывков из двух разных тетрадок, составивших вместе один корявый, неровный и разноцветный как лоскутное одеяло, лист. Оставшиеся неиспользованными кусочки он растёр между ладонями, и те мелкой золой осыпались на песок, а сложенные вместе – при этом на мгновенье вспыхнули голубоватым свечением.
Ангел нехотя присел рядом с Чёртом и начал недоверчиво читать получившиеся из разных половинок составные строчки.

Если счастье разбилось –
Не стоит вертеть
Зря осколки его, будто пазлы
И, надеясь на милость,
Советы терпеть
От всезнающей правильной касты.

Если счастье разлезлось –
Давай же сшивать
Мы его лоскуты прочной ниткой,
Не взирая на ревность,
Иголку втыкать,
Заглушая боль тихой молитвой.

Если счастье порвалось –
Спеши, составлять
Полуслов ускользающий смысл,
Наплевав на усталость,
Воссоединять
Чувство – с чувством, и с мыслью – мысль.

Черепки битых ваз,
Серпантин рваных лент,
Тряпки модных когда-то рубашек…
Мы обрывками фраз,
И обломками лет
Усложним расставание наше.

В такт дыша – подопрём
Мы щекою щеку,
Аккуратно, скрывая улыбку,
Не спеша соберём:
Черепок – к черепку,
Шов – ко шву и обрывок – к обрывку.

Дочитав до конца, Ангел, разинув рот, обалдело взглянул на Чёрта, который, слегка улыбаясь, поглядывал на стихи и, похоже, думал уже о чём-то другом.
– Ну ты даёшь…
Разве – я? Я не добавил ни буквы. Всё сказали они сами… Я только исправил грамматические ошибки и расставил знаки препинания… С этим у молодёжи сейчас того… не очень… А ты говоришь, не склеить…
– А что теперь делать? – растерянно спросил Ангел.
– Ну… – Лицо Чёрта приняло нарочито вдохновенное выражение, – Завтра при встрече они снова поругаются… Обнаружив свои порванные стихи в карманах джинсов, швырнут друг другу в лицо… Клочки бумаги медленно закружатся в воздухе и лягут на землю так, как лежат сейчас… Они присядут рядом… прочтут… Охренеют… Поглядят друг другу в глаза… А больше ничего делать и не надо.
– А они завтра… встретятся? – робко поинтересовался Ангел.
– Ну, брат, уж эту мелочь ты обеспечь! – усмехнулся Чёрт, – Кто из нас ангел?… А то меня ещё, чего доброго, штрафанут за нарушение Континуума.
– А если опять морды расцарапают?… – задумался Ангел.
– Запросто! – весело отозвался Чёрт, – Положено им морды царапать… и глупости делать… А тебе – положено всё это разруливать.
Ангел с лёгким раздражением посмотрел на Чёрта.
– Тебе бы ангелом быть… – завистливо проговорил он и вдруг встрепенулся – А что? Может, махнёмся? А то, надоело сопляков прибабахнутых спасать! А тебе – в самый раз. А?
Чёрт грустно усмехнулся и покачал головой.
– Нет, брат… Ничего не получится…
– Почему? – возразил Ангел, – Моих коллег так уже переводили. Наш кадровик любит из вашего ведомства работников брать. А ваши, я слышал, тоже не возражают. Лишь бы замена была.
– Да не в этом дело… – отмахнулся Чёрт.
– А в чём? – допытывался Ангел, как видно всерьёз загоревшись этой идеей.
Чёрт замолчал и начал чертить прутиком узоры на песке.
– Так в чём же? – не отставал Ангел.
– В отличие от тебя, мой юный друг, – с застывшей улыбкой, но очень серьёзно, тихо и медленно произнёс Чёрт, – я не предам своё Зло…
«Дурак ты…» – мелькнуло в голове у Ангела.
«Дурак я…» – снисходительно согласился в мыслях Чёрт.

(Андрей Якобчуков /"Конструктор").

10:23 

Что значит любить?

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
Неважно, где происходит этот диалог... Выберите антураж сами. Возможно, это двое влюбленных сидят на скамейке в парке ранней весной, а, может быть, это дети заигрались в песочнице... Может быть, это юноша и девушка летают на качелях туда-сюда, обмениваясь фразами, когда судьба-качели сводит их вместе. А может, это просто чат в интернете. Возможно, это разговор с самим собой, а может учителя и ученика... Все это не важно. Создайте мир, где будут звучать слова, сами...

Потому что и мир, и слова - не важны. Мир растает, как только в нем исчезнет необходимость, а слова уйдут, как только будут произнесены.

Пусть останется то, что не сказано...

* * *

- Что значит любить?

- Любить - это светиться...

- Светятся фонари. Они любят?.. Светятся самки светляков, чтобы убить привлеченного светом возлюбленного. Они любят?..

- Любить - значит светить. Светить другим...

- Светит луна. Она любит?.. Светит солнце, но ему все равно - оно может согреть, а может и сжечь. Оно любит?..

- Любить может только живое человеческое сердце. Ни фонари, ни луна, ни светляки... Живое человеческое сердце...

- Сегодня оно бьется, а завтра нет. Сегодня оно живое, а завтра полно отчаяния, жестокости и злобы... Выходит, любить - это на мгновение вспыхнуть во мраке?..

- Любить - это светиться ради любимого...

- Любимого? Человека? Но вот он сказал не то, что хотелось услышать, и в сердце пропал свет, заменившись обидой. Это была любовь? От него плохо пахнет, и нежность сменилась отвращением. Это была любовь? Он предал, и надежда сменилась ненавистью. Это была любовь? Он состарился, и свет погас. Это была любовь? А вот он умер, и свет сменился воспоминаниями, а потом - забвением... Это была любовь?.. Выходит, любить - это ловить редкие моменты, когда любимый соответствует нашему представлению о том, для кого мы готовы светиться?..

- Любить - это светиться ради сердца любимого...

- Ради внутренней сущности? Придумать себе то, чего не видишь, почувствовать то, чего не чувствуешь... Выходит, любить - это создать иллюзию и делать вид, что светишься для нее?..

- Любить - это... Я не знаю, что такое любить! Скажи... Я уверена только в одном: любовь - это свет. Я бродила во мраке, и мир казался бессмысленной серой пеленой, не дающей дышать. А потом, словно гроза разорвала серые тучи, превратившиеся в грозовые. А потом - ослепительная вспышка! Любовь... И мир сразу обрел формы и смысл, а потом серая пелена вернулась... Я знаю, что любовь - это свет во мраке бессмысленного мира, но что значит любить - не знаю... Скажи мне!

- Любить - это любить, даже когда не любишь.

- Что это значит? Это обман, а не любовь!..

- Разве молния, которая лишь иногда сверкает, - обман? В мире серого тумана нет любви, а только ее проблески. Короткие вспышки, освещающие сердце. Да, любить - это светиться и светить, но молния не возникает на пустом месте. Любить, даже когда не любишь - это преданность. Она подобна электричеству в грозовой туче, - именно из него рождаются прекрасные молнии. Именно из преданности рождаются проблески любви. И чем сильнее преданность, тем чаще сверкает любовь...

- Значит, любить, даже когда не любишь - это преданность, а любить - это все-таки светиться?

- Да, но в этом мире невозможно светиться, а только сверкать. Поэтому не ищи любви, а ищи преданности. Любовь - это ее плод.

- Но что мешает светиться всегда?!

- Тучи. Наши тела, сердца - это тучи. Они могут быть серыми, лишенными преданности, а значит, почти не способными сверкнуть любовью, а могут быть грозовыми, наполненными электричеством...

- Но я хочу постоянной любви! Я хочу светиться и светить всегда!

- Только серая пелена висит вечно, а гроза проходит... Преданность, словно электричество в туче, накапливается, время от времени сверкая молниями любви, но если преданность нарастает, молнии сверкают чаще и чаще, сливаясь в одно непрерывное сияние, а потом... Гроза пройдет, тучи, не выдержав света, рассеются, и молнии превратятся в яркий день под бездонным синим небом...

© Максим Мейстер, www.gopal.ru

02:04 

сказка от Бука Под Елкой

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
Театр засыпал. Разбежались по домам актеры, отработавшие вечерний спектакль, погас свет в гримерных и коридорах. Старушка-вахтерша закрыла дверь на засов и расположилась с чаем возле старенького телевизора. Ника снова осталась одна. Она давно привыкла и перестала бояться слишком живых теней, неожиданно хлопающих или душераздирающе скрипящих дверей. Театр жил своей непостижимой ночной жизнью. Придя сюда два года назад, сразу после института, тихая и погруженная в себя Ника так и не смогла пробиться в первый состав и участвовала только в утренних детских спектаклях, остальное же время она проводила за кулисами, она знала все роли и вечерами проигрывала сама с собой целые спектакли. Но, увы, видеть ее могли только парики и костюмы на вешалках, хотя у них она имела несомненный успех. После ухода на пенсию почетной театральной уборщицы, Ника устроилась на ее место, чтобы еще больше времени проводить в театре. Она жила на соседней улице, в крохотной однокомнатной квартирке с видом унылый парк. И как-то так вышло, что дома ее совсем никто не ждал. Даже кошки не приживались у Ники, ведь им тоже необходимо внимание, которого та не могла им дать.
Сегодня был промозглый ноябрьский вечер, за окном шел то ли дождь, то ли снег, а может и все вместе. Ника подняла очередное ведро с водой и стала подниматься по узкой пожарной лестнице - сегодня она наводила порядок в кладовках, где хранился неиспользуемый реквизит. От пыли хотелось чихать, Ника вынесла два мешка грязного тряпья и стала разбирать вещи в коробках. В первой же из них она обнаружила куклу Арлекина в ярко-красном костюмчике и шутовской колпаке. Кажется, еще до Ники в театре была постановка какой-то итальянской сказки с участием кукол, она обыскала все коробки, но так и не нашла больше ни одного персонажа. Решив постирать и привести куклу в порядок, Ника забрала Арлекина с собой в свою каморку.
Так шел день за днем. Детские утренники, вечерние спектакли за кулисами, тяжелые ведра с грязной водой. Часто после уборки Ника ложилась на старенький продавленный диван в коридоре и, прижав к себе Арлекина (а он после стирки стал выглядеть совсем как новый) смотрела в темноту. Было приятно лежать, давая отдых натруженной спине, и думать о чем-то очень приятном. Нет, она не мечтала стать главной актрисой и блистать на премьерах, ей всегда казалось, что в махине театра нужны были и крохотные винтики, несущие, как какой-нибудь вычурный реквизит, дух спектакля и времени. Нике порой начинала казаться, что она всего лишь театральная вещь по чьему-то недомыслию, вынужденная жить вне стен театра. Ника возвращалась домой все позднее и позднее. Дома было совсем тоскливо. Однажды девушка принесла домой Арлекина как частичку театра. На прикроватной тумбочке он смотрелся немного неуместно, но Ника хотела видеть куклу, засыпая.
А дела у театра пошли совсем скверно. Вымученная классика посещалась только школьниками, загнанными в театр бдительными учителями литературы, а новые веяния главный режиссер не мог поймать в силу своего возраста и постоянного насморка. Начались увольнения, актрисы и актеры хватались за сердце, пили валокардин и что покрепче, разыгрывая крохотные мизансцены. Везло.
В полдень, перед самым Новым годом, Ника собирала вещи, удивительно разбежавшиеся по всему театру. Сегодня она впервые за два последних года пришла домой засветло. Пришла, заварила себе кофе с корицей, включила телевизор и разревелась, размазывая по лицу тушь и губную помаду...

Новый режиссер Аркадий Дмитриевич принес вместе с собой неудержимую жажду действий, он все время был в работе, без устали репетировал, работал с ведущими актерами. И все за что брался он, имело успех: премьера следовала за премьерой, критики ваяли восторженные статьи, не заставили себя ждать и престижные театральные премии. Отсталый театрик вдруг оказался определяющим модные тенденции. Режиссер стал заметной фигурой. Все чаще и чаще оказывался он в новостях светской хроники и на обложках журналов. Еще бы: всегда модно одетый, элегантный и неудержимо притягательный, он давно был в списках самых завидных холостяков.
Аркадий Дмитриевич жил один, совсем рядом с театром. На соседней улице. Сегодня он приехал поздно ночью с какого-то официального мероприятия. От него пахло дорогой выпивкой и еще более дорогими духами. Не раздеваясь, он упал на кровать и закурил. На прикроватной тумбочке сидела итальянская кукла в разноцветном домино. Грустное личико пряталось за маской. Режиссер взял куколку в руки, провел кончиками пальцев по нежной щечке и длинным волосам и вдруг безудержно рассмеялся:
- Ну и, не дура ли ты, Коломбина?

20:43 

"Я люблю тебя, слышишь!"

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
Он не думал что так получится. Что один вечер в его жихни перевернет все с ног на голову. Что самым значительным событием за последние несколько лет станет знакомство с девушкой. Учился в университете на последнем курсе. Писал диплом. работал в книжном магазине. Она приходила очень часто, без определенно рапсисания, но всегда. Перебирала книги, гладила корешки, просила помочь найти материал. Потом когда почти все посетители разошлись, сидели в баре при магазине, пили кофе. Разговаривали. Он спросил, почему она так часто приходит сюда. Ответила, что любит книги и часто просит у них совета, спрашивает, как лчше поступить. Гадает. Он усмехнулся и сказал, что тоже любит годать на книгах. Они наугад вытащили томик с полки, открыли и вчитались в текст. Так прошел вечер.

- Я люблю тебя, слышишь!
Люблю тебя, слышишь! -
Ты банальною фразой
В лицо мое дышишь.
И не может быть в мире
Поэзии выше.
- Я люблю тебя, слышишь!
Люблю тебя, слышишь! -

Они встречались часто. Он приглашел ее гулять по городу, показывал красивые здание, улицы, старые дома, проулки и проходные подъезды. Она все втречала растеренной улыбкой и знай щелкала своим фотоаппаратом. Старый "Зенит". Он предложил подарить ей новый, она сказала, что у нее есть, но "Зенитом" надежней. Много гуляли. Побывали в театре и мастерской художника. Она призналась, что любит реалистичнеые картины и совершенно не понимает абстракцию. Показала свою любимую картину. Он усмехнулся, а потом подарил ее копию ей на выходные. Радовалась, как девчонка, обещала повесить дома, в гостиной. Предложил помочь. Согласилась и призналась что дома из инструментов один молоток и тот на неровной ручке. Пошел домой за инструментами, потом прямо за ней. Квартира была двухкомнатная, уютная. Он вешал картину весь вечер. Потом она чуть не упала и он продолжил прикреплять ее к стене ночью. Она смеялась и заваривала кофе. Потом выключили свет. Обыскалив се столы и язики, нашла коробку свечей. Так и сидели всю ночь, при свечах.

Опоясаны ночью
Уснувшие крыши.
Я прошу тебя:
- Тише, -
Прошу тебя, -
Тише. -
Но в ответ, разметав
Сверхвагантные вирши:
- Я люблю тебя, слышишь!
Люблю тебя, слышишь! -

Он пригласил ее летом к себе на дачу. Диплом был получен, экзамены сданы с отличием, на выпускную пирушку он не задержался. Она заканчивала четвертый курс и освободилась на неделю раньше его. Сразу после начала каникул они уехали из города. На даче было здорово, ни огорода, ни родителей, ни лишней живности. Она сразу облюбовала старое кресло на веранде, забрасала его своими книгами и яркими платками, потом взяла шевство на кухне. Он смеялся и ходит к соседям за молоком. Она улыбалась и готовила вкуснейшие завтраки. На речке они чуть было не потерялись, но вычислили друг друга по абсолютно счастливым глазам и весело брызгались все время до вечера. Дни заканчивались поздно, они вытащили на веранду лампу и еще одно кресло. Разложили домино и стали самозабвенно играть в него, перешучиваясь. Так прошло то лето.


Убегая от лет, суеты
И одышек,
Я боюсь этих громких
Огромных двустиший.
Но стареет земля
Между бурь и затиший.
- Я люблю тебя, слышишь!
Люблю тебя, слышишь! -

Он сделал ей предложение на следующий день, после сдачи ее последнего экзамена и защиты диплома. Долго не мог решится, стоял под окнами ее дома, мял в кормане листовку какой-то компании, размышлял, что она скажет. Ведь он ненамного страше ее, со странной работой в магазине и прироботками в университете. Не красавец. Не богач. Она тогда улыбнулась и поцеловала его, через мгновенье сказав: "Да". Он не мог поверить, а она ругала его за лишие мысли. Он боялся что она уйдет к более лучшему, к более перспективному, она ругала его и спрашивала, уйти ли ей. Он не мог отпустить. Они жили в ее двухкомнатной квартире, выкупленойна общие денбги. Студенческое гнездо превратилось в гнездо семьи. Она никогда нчиего не просила, а он никогда ничего не требовал.

Как же так? Не обман ли?
Пожалуй уж слишком!
Даже в домне огню
Дают передышку.
Но в глазах тот же свет -
Ничего не попишешь:
- Я люблю тебя, слышишь!
Люблю тебя, слышишь! -

В тот вечер они сидели обнявшись на диване. Она молчала, уткнувшись в его плечо и готовила сказать. Он знал, что ей тяжело, что она хочетс казать что-то серьезное. Он ждал ее признаний и мысленно готовился к тому, что она уйдет. Она подняла голову и тихо сказала, что ждет малыша. Что? Сын? У него? Она испугалась и стала говорить, что ребенок не будет мешать ему. Что она сама сможет им заниматься. Он назвал ее глупенькой и накрыл ее губы своими, ловя вздох облегчения.

И однажды, сраженный
Банальнейшей виршей,
Слов других не найдя -
Разве лучше отыщешь? -
В галактической мгле,
Под уснувшею крышей
Я сказал: помолчи,
Я люблю тебя, слышишь...

Автор стихотворения: Владислав Конышев.
идея взята у Фиелис www.hogwartsnet.ru/fanf/ffshowfic.php?l=0&fid=2...
URL записи

@темы: любовь

14:22 

из другой сказки...
Пусть будет, как будто мы никогда не умрём. Раз, два, три, я в домике, мы бессмертны-бессмертны, и по утрам всегда пахнет свежесваренным кофе, как будто кофемолка не сломалась месяц назад, или как будто нам надоело пить чай каждый день, пропитываться терпко-пряной, зеленоватой жидкостью - и мы купили новую.
Пусть будет, как будто осень в каком-нибудь приморском городе, не курортном, а маленьком таком, тихом городе, где спокойствие нарушается только капризами погоды, переменами настроения у хозяина трактира, да еще изредка заезжающими странниками, вроде нас – которые и сами-то еще толком не понимают, как здесь оказались, а уже успевают обойти несколько раз пешком весь берег, три рыбных лавки и единственную гостиницу, в которой по такому случаю расчехлят маленький диванчик в холле и отполируют дверную ручку.
И пусть, знаешь, еще всегда такое небо, что твои глаза кажутся не серыми, а почти зелёными, отливающими сизым, и с ма-ааленькими белыми искорками, как отражения снующих туда-сюда чаек. Чтобы сколько ни корми этих чаек, растратив всю мелочь в булочной, а гортанные насмешливые крики не утихали, и искорки в глаза тоже не гасли. И даже когда самые спокойные в мире, избалованные ежедневной (из года в год) близостью рыбы, уличные кошки прибегают на запах твоих многослойных, намазанных специально для прогулок, бутербродов с ветчиной и сыром, и распугивают всю огромную стаю на несколько десятков минут, чтобы даже тогда поблескивало время от времени что-то в твоих глазах, через стёкла очков.
Пусть будет, как будто мы тут уже несколько месяцев, и вроде даже немножко обжились. Так, что дорожная одежда надёжно спрятана на верхней полке шкафа, и в гостинице мы живём только потому, что вид из окна прямо на рыночную площадь и мою любимую книжную лавочку; по утрам можно долго лежать в постели, прислушиваясь к знакомым уже голосам, а потом подняться, высунуться в окно и прокричать что-нибудь доброутреннее хозяйке лавочки; натянуть первое, что под руку попадется, быстро сбежать по ступенькам, распахнуть двери и прямо с порога объявить, что книги в это время года читаются слишком быстро и пора бы пополнить запас, а то – как же так?..
Мы обжились здесь так, что различаем рыбу по запаху, и угадываем завтрашнюю погоду по цвету глинтвейна и вкусу сырного печенья в таверне; так, что я умею вязать шерстяные носки с закрытыми глазами, потому что как же без шерстяных носков в приморском городе осенью, когда того и гляди, вместо солнца на небе появится радуга, а радуга – это обязательно дождь, а дождь – это, несомненно, мокрые ноги? Мы обжились здесь так, что левой рукой я могу расчесывать отросшую до колен косу, а правой писать тебе письмо, чтобы спрятать под бутылкой рома, запасённой для длинных зимних ночей, в которые в море смеётся ветер, а в голове – одни только рождественские сказки. Мы обжились здесь так, что кофемолка уже один раз сломалась, и мы даже успели завести новую.
И пусть когда-нибудь ты решишь, что жить в таком городе и не выходить в море – это неправильно, и время от времени, не каждый день, по утрам, еще до рассвета, начнёшь уплывать с рыбаками и ловцами жемчуга, туда, где сливается небо и волны. Иногда станешь привозить мне цветную раковину или живого морского ежа, иногда – просто, возвращаясь поздно вечером, рассказывать сказки: о маленькой рыбе в океане, которая плавает быстрее всех, или об облаках, которые передразнивают акул и гоняются за белыми парусами.
И пусть однажды вечером начнется сильный шторм, такой, чтобы даже кошки в моей постели притихли и склубочились у ног, такой, чтобы ставни скрипели в ре-миноре, а воздух звенел, и казалось, что он пахнет жидким мёдом. Чтобы сидеть в недовязанном носке на левую ногу, расчесывать волосы, и так страшно и сладко одновременно было внутри от раскатов грома за дверью… И чтобы знать, что даже через этот шторм, через эти молнии от неба до неба, через ветер, и запах мёда, и страх, и сладость – ты вернёшься ко мне.
Потому что мы же всё давно решили. Потому что, ну пусть ведь будет, как будто мы никогда не умрём…"

00:41 

(с) Ночная спутница

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
Он спрыгнул с подоконника, и из окна сразу потянуло запахом реки.
- Не грусти, - сказал он. - Все когда-нибудь проходит.
Подошел чуть ближе, откинул со лба упрямую длинную челку цвета спелых ржаных колосьев и заглянул прямо в глаза:
- И я - не исключение. Таким бродягам, как мы, сложно задерживаться на одном месте дольше одного лунного цикла. Законы природы. Что-то вроде нашего маленького проклятья…

Он взял меня за руку и потянул за собой в сени, где в темном углу под потолком висели аккуратные пучки трав – душицы, чабреца, мяты, зверобоя, пижмы, шалфея – и смородиновые веточки, перетянутые одинаковыми тускло-красными тесемками. На полках стояли банки с медом, вареньем и цветные бутылочки с какими-то настойками. Пахло сушеными яблоками и немного – пылью. Сквозь закрытые ставни пробивался один узкий солнечный луч, и было видно, как крошечные пылинки водят в нем хороводы. Крашеный деревянный пол приятно холодил уставшие босые ступни.
- Я вернусь. Ровно через 334 дня. Ты ведь знаешь. Точно таким же, как и сегодня, только старше на год… Не грусти, - он снова смахнул челку и взглянул своими пронзительно-солнечными глазами цвета темного меда куда-то прямо в сердце. Чуть нагнувшись, коснулся губ, сжав мои пальцы в своих слегка жестковатых руках. А когда отпустил – в моих сложенных лодочкой ладонях осталась лежать крупная дымчато-фиолетовая слива с одним чуть подсохшим листиком. Улыбнулась: маленькие Августовские фокусы…
- А теперь мне уже совсем пора. Проводишь?

И ушел. Привычно босой, загорелый, со славянскими оберегами на левом запястье, в широких светлого льна штанах и с неизменной дорожной сумкой через плечо. Ушел – как и обычно – по старой, давно нехоженой каменной мостовой, прогретой солнцем и кое-где поросшей муравой и подорожником, наигрывая что-то на губной гармошке.
А я осталась… С легким привкусом дыма вишневых веток на губах и легкой грустью в придачу. И
еще какое-то время смотрела вслед, и как всегда не успела ухватить за хвост то короткое мгновение, когда его силуэт окончательно растворился в легкой дымке, а на горизонте вдруг ярко вспыхнули алые паруса заката. А скоро по его пятам пойдут дожди – размывать дороги, чтобы никто не вздумал вдруг пойти за ним по следам…

тут

22:39 

1.

По утрам твои поцелуи пахнут сном. Нежной детской щекой, распухшей губой, мятой тканью.
Зубной пастой, куда ты, куда ты, погоди, я не успел, какой душ
Водой и малиновым мылом, где ты такое купила, я раньше таких никогда
Утренним кремом, влажной салфеткой, белое пятнышко на носу - слизывать языком, фе, горчит
Тушью, тенями, помадой, опять помадой (зачем тебе две помады? отстань, красиво), ну вот, я опять размазал
Пудрой.
Еще поцелуй меня! Ладно, иди, иди.
Кожаной курткой, шерстью от серого шарфа, ключами, ступеньками, ветром, уже чужим. Еще поцелуй! Ладно, иди, иди.
Днём твои поцелуи пахнут телефонной трубкой.
Вечером твои поцелуи пахнут кондитерской на углу, улицей, чуть-чуть бензином, ветром, еще чужим. Холодный нос. Потом согревается - тёплый. Потом твои поцелуи пахнут горячим чаем, потом бульоном, потом шоколадкой и снова чаем. И мягкой домашней кофтой.
Перед сном твои поцелуи пахнут водой и малиновым мылом, где ты купила такое, никак не могу привыкнуть. Зубная паста. Крем для рук. Еще поцелуй. Ладно, спи, спи.
Теплой кожей за ухом. Нежной сонной щекой, усталостью, мятой тканью. Волосы вьются. Еще поцелуешь? Ладно, спи.

2.

В первых числах каждого месяца Золотку нравится спать на левом боку. В первых числах Золотко любит свежие фрукты, режет салаты, вечерами читает литературу. Не пользуется косметикой, моется гелем для душа с запахом хвои. Бодро жуёт авокадо, пытается меня воспитывать, часто смеётся. Спокойна.
В десятых числах каждого месяца Золотко любит мясо, рррр. С кровью, пожалуйста. На завтрак - мясо, на ужин - мясо, на обед можно гамбургер. С колбасой. Активна, деятельна, деловита. Если отвлечь от деятельности, может укусить за палец. Но толерантна.
В двадцатых числах каждого месяца Золотко устаёт. Я устала, устала, устала, невозможно, пойди поспи, я уже спала, поспи еще, сколько можно спать, не могу, не могу. Постоянно грызет шоколадки и шоколадные вафли, запивает каким-то вином, давай напьемся, я прошу тебя, давай напьёмся, ну вот, напились, иди же ко мне, иди, ты куда? Я устала.
После двадцатых чисел Золотку плохо. Гель для душа с запахом абрикоса пахнет мочалкой, гель для душа с запахом мёда пахнет больницей, гель для душа без запаха тоска какая. Ты меня не любишь, не любишь, ни ты, никто, и моё бесконечное одиночество как же мне теперь жить, давай разведёмся.
Давай. Но через пару дней, хорошо?
Рыдает.
В конце каждого месяца Золотко смущена, но довольна. Ты знаешь, я тут подумала - может, не разводиться? Купи авокадо.

3.

Рылся в карманах при маме с папой, выпали сигареты, да вы чего, это одного моего приятеля, честное слово.
Вынимал носовой платок, вытащил презерватив, ой, ты не думай, это не мой, это я у родителей спер, просто так, прикольно, скажи?
Хотел достать проездной, в руке оказалась помада, как не твоя, а чья же, ну вот, ушла, отдать бы теперь помаду, только вспомнить кому.
Пытался найти авторучку, извлек из внутреннего кармана две соски размера "мини" - синюю и голубую. Извините, мы тут родили позавчера.
Отсчитывал мелочь, горстью достал монетки, среди них - машинку, обгрызенный карандаш и шахматного короля. Обрадовался - вот он, оказывается, где, а мы искали.
Открыл портфель, оттуда высунулся журнал, картинки, девочки, объявления о знакомствах, это - ваше? Да что вы, конечно нет, с утра отобрал у сына, выбросить не успел.
Дарил цветы, наклонился руку поцеловать, зашуршало, что там у вас, почему таблетки? А, ерунда, не моё, отец попросил купить.
Нашарил очки на шнурке - сиделка зашила карманы, чтоб ничего не терял.
взято здесь

22:36 

"Мир держится на трёх котах: чёрный, белый, рыжий. (Отложенным текстом: осенью рыжие коты всегда линяют сильнее остальных: этот - трётся, выгибает спину, с деревьев сыплется рыжее и шуршащее, вроде кажется - листья, а на самом деле - тонкая, почти шёлковая на ощупь шерсть; зимой неспешно и неравномерно линяет белый; а вот чёрный стоит с краю, от него - целых полгода полярная ночь).
От запаха ветра и спелого винограда коты трут носы лапами, чихают и отфыркиваются. Если один кот чихает - с неба падает звезда, если два - звезда, на которой можно загадывать желание, если все три - начинаются звездопады. Потом звёзды кто-то возвращает на место, а из винограда делают сангрию.
Мы пьём сангрию под прозрачным ночным небом, а где-то белый кот дует рыжему в усы, и ветер раскачивает ветки яблоневого сада.
Ты слышишь гром каждой ночью этого августа, милый? Это коты засыпают, они клубочатся и урчат, выпускали бы когти, но не станут, только сильнее жмутся друг к другу. Не бойся грома, он всегда попадает в такт...
Дождь им не страшен, он падает только на землю, с земли стекает вниз, а коты прячутся под плоским диском, свернувшись в трехцветный инь-янь, и засыпают под шуршание дождевых капель."

20:14 

"Здравствуй!

...А знаешь, бывают такие моменты, когда очень хочется забраться под одеяло, закрыться от мира чем-то теплым и тихо лелеять прошлые печали. Вот и мне захотелось побаюкать свою тоску. Но вместо одеяла, накинула на себя теплую куртку и скорее - на улицу. Я решила восстать против своего внутреннего состояния. Дождалась маршрутку и поехала в город на елку.

Ночь была ветреная, но прозрачная. Как никогда, звенели в небе звезды. Я представляла себе, как буду гулять по городской площади и смотреть на веселящихся людей. Ведь если нет своей радости, то вполне можно понаслаждаться чужой...

...Едва выехала за поселок, как маршрутка вдруг заскрежетала и остановилась посреди лесной дороги. Люди стали ждать следующую, чтобы пересесть, а я отправилась в лес. Зачем ехать в город на одну единственную елку, когда рядом целый лес елок!

...Иду себе по сугробам. Если бы не луна и звезды, то можно было бы окунуться во вселенскую темень, но снег так искренне сверкал, а ветер так старался поднимать с земли уже упавшие снежинки, что мое настроение стало само по себе подниматься к одному дуплу в таинственной сосне. Пространство перевернулось, и я услышала, как на краю дупла молодой совенок разговаривает со старой совой:

— Под моими перьями живет пустота. Она ест меня изнутри и мучает. Все потому, что когда-то там жила любовь, а потом собрала свои перышки и ушла. Ушла так просто, будто никогда не было наших захватывающих дух ночных полетов, радуг, которые мы вместе носили на своих крыльях, и волшебных танцев в летних ливнях, и первой метели, в которой мы весело потерялись, потом перепугались, что потерялись по-настоящему, а потом вдруг нашлись у этого самого дупла... Хотя, — досадливо отмахнулся совенок кончиком заснеженного крыла, — Вам, старым, этого не понять...

— Почему же не понять? — не согласилась с его утверждением старая сова. — И я любила. Но в отличие от тебя в моем сердце живет не пустота, а счастливые моменты воспоминаний. Я тоже вспоминаю, как мы носили радуги на крыльях, как танцевали в летних ливнях, терялись в метелях и снова находили друг друга. А когда терялись совсем, то нас находили другие...

Она помолчала немного, а потом легонько подтолкнула совенка:

— Лети дальше!

И еще крикнула вслед свое напутствие:

— И помни, пустота не для того, чтобы ее лелеяли, а для того чтобы заполняли!

...Я шла вслед за летящим по темному лесу совенку и осмысляла про себя напутствие старой совы:

Пустоту не нада лееять! Её надо заполнять!

И я стала заполнять свою внутреннюю пустоту воспоминанием прекрасных моментов, которые когда-то подарила мне жизнь лишь за то, что была рядом с тобой. Ну и что, что сейчас ты в своих метелях, а я в своих. Зато наше прежнее оставило в памяти радуги на крыльях. Без тебя я не знала бы, что это значит. Кому-то и когда-то я также сумею подарить радуги на крыльях! А иначе, какой смысл пережевывать пустоту!

...А в инете уже лежит чье-то печальное письмо:


Третий день.. совсем без тебя.. невыносимо больно и трудно.. и даже невозможно.. Пыталась успокоить себя, что рана несмертельна.. Да, если собраться с силами, может, так и есть. Но я не хочу даже представлять свою жизнь без тебя.. Мы ведь так много хотели сделать вместе! Мы.. теперь нас уже нет.. неужели ты — мое прошлое?! Как это страшно.. страшно осознавать этот бред.. А ведь говорил, что рядом со мной ты чувствуешь себя на своем месте в этой жизни... Обманывал?

Я так люблю тебя! Как ты мог уйти, вот так взять и уйти? Разве причина для ссоры — повод для расставания? Тем более такая мелкая причина.. Ну и что, что я промолчала — я сдерживала ком в горле, иначе бы разревелась.. Но ты же знаешь, что я люблю тебя.. и я знаю, что ты любишь меня... Зачем тогда ты ушел?

Или ты действительно хотел расстаться? Тогда да.. тогда уже точно ничего не исправить.. и не вернуть.. хотя очень хочется. Мне сегодня приснился сон... ужасный сон... я проснулась с чувством ненависти к тебе. Но вот день в разгаре.. и сон ушел... а любовь осталась.. невостребованная.. Неужели она тебе больше не нужна, моя любовь?

Скажи..
Твоя маленькая девочка со своей
большой любовью..
Я представила старую сову, встреченную в ночном лесу, и представила себе, что она ответила бы на это письмо... Наверное, она бы столкнула с края дупла и, проводив крылом, сказала напутственные слова:

— Если твоя любовь больше не нужна ему, подумай, что где-то есть тот другой, которому она необходима! Ищи путь к новым ощущениям!

Да помогут тебе в этом радуги на крыльях!
"

@темы: сказки для улыбки

19:47 

mARTA kETRO "0:00"

ja-maika
Часы на видеомагнитофоне всё время показывают 0:00 и мигают. Я двигаюсь вверх-вниз и смотрю, как они подпрыгивают и расплываются.
Нельзя закрывать глаза, потому что я увижу другое лицо, тело, кусок плеча. Я некстати вспомню, как это, когда вообще не думаешь «повернусь так», «ногу сюда», «коленку больно» - потому что взлетаешь, проваливаешься, скользишь, потому что законы физики утратили свою силу полчаса назад, вместе со всеми другими «божескими и человеческими». Можно открыть глаза и неожиданно упереться взглядом под кровать, в пепельницу, или очнуться от ледяного прикосновения стены, или нога запутается в тёплом и пушистом, которое окажется собачим боком – пришла и спит, бедная.
И, не пытаясь уточнить своё положение в пространстве, снова закрыть глаза, и тебя продолжат кружить и свивать руки, на которые можно упасть, повиснуть, потому что ты всё равно невесома. Во рту всегда горько и сухо, потому что он курит, пить всё время хочется, но стакан где-то под кроватью,– где-то в другом прохладном мире, стоит, пока я здесь, в огне, летаю, танцую и умираю.
А потом, из пламени и пота – в холод, я протяну вздрагивающую руку – медленную, длинную, слабую руку, на которую мы оба смотрим, как на чужую незнакомую вещь – она движется, крадётся, а мы не знаем, куда, и следим с лёгким любопытством. Как она дотягивается наконец, слепо ощупывает стакан, с небольшим усилием отрывает его от поверхности, так, что вода плещется, обдаёт холодом пальцы, и рука начинает медленно возвращаться назад, с добычей, но неожиданно ослабевает кисть – нет, не могу. И стакан с лёгким стуком возвращается на пол. И тогда он, мужчина, поднимается на локте, одной рукой берёт стакан, а другой приподнимает её голову, так чтобы она могла напиться. И она опускает лицо в стакан, сквозь сбитое дыхание пытается пить, проливает капли на подбородок, а потом отрывается, так и не утолив жажды.
Она, не я.
Поэтому я не закрываю глаза и смотрю на мигающие цифры – или буквы. Они двигаются вверх и вниз, потом по кругу, всё быстрее, расплываются, вспыхивают и замирают. О:ОО Я встаю и иду в ванную. Там, над раковиной небольшое зеркало висит под углом, наклонённое так, чтобы отражать лицо, шею и грудь. Я вижу растрёпанные волосы, совершенно детское лицо, с чуть вывернутыми обветренными губами, несчастные жёлтые глаза, которые, кажется, собрались переполниться слезами. И я говорю ему, лицу, - ты что, ты что, ты что делаешь со своей жизнью? И глаза всё-таки переполняются, и приходится вытирать нос куском мягкого бумажного полотенца, и думать, что жить ещё долго, а как будто жизнь кончена, кончена.
Но долго ведь так нельзя, ведь даже не кровь впитается в песок – тепло сквозь пятки уйдёт в кафельную плитку на полу, и останется только переступить с ноги на ногу и вернуться в постель.

18:59 

Котенок и Снежинка (с) Бартенева Инна

Зима ложилась ровным, мягким, пушистым снегом. Маленький Котенок с восхищением и удивлением смотрел на красивое белое чудо. Как хотелось побегать по этой новой траве, но как страшно, она совершенно не такая как летом. Котенок решил потрогать странную траву лапкой и притронулся к ней - тут же отдернул. Трава оказалась холодной. "Конечно же! Это не трава - это ковер!
- Глупый котенок! Иди смелее! Перед тобою настоящий снег. В нем так хорошо чистит шерстку, мя-а-а-у-у-у! - раздался над малышом голос большого Черного Кота. Ему в прошлом месяце исполнился год. Он был очень взрослым и знал все на свете.
- Снег? А что это такое? - спросил Котенок.
- М-м-м. Какой же ты еще маленький, - высокомерно заметил Кот, - снег - это... белый холодный пух снежного Облака.
- Белый пух снежного Облака, - мечтательно повторил Котенок и смело побежал в это чудо.

Он бегал, прыгал, кувыркался, валялся в белом пуху снега. Ах, как Котенок был счастлив. Вдруг малыш почувствовал на своем хвостике что-то легкое и нежное. Он повернул свою веселую мордочку и увидел, что на кончике его хво-ста лежит нечто очень красивое и хрупкое, похожее на звезду.
- Кто Вы? - спросил Котенок у незнакомки
- Я - Снежинка! - приветливо ответила та.
- Снежинка? А! Я понял. Вы - пушинка из снежного Облака!
- Нет, - засмеялась Снежинка. - Я - замерзшая капелька дождя.
- Капелька дождя? Вы так похожи на звезду! - восхищался Котенок
- А что такое звезда? - робко спросила Снежинка.
- Звезда - это такой сияющий кошачий глаз на ночном небе, - уверенно объяснил Котенок. - Так мне го-ворил Кот.
- Я никогда не видела Звезду… - огорчилась Снежинка
- Ничего. Я вам ее покажу, надо только дождаться ночи. А сейчас давайте играть, я совсем замерз.

И Котенок со Снежинкой играли до самой ночи, а потом любовались звездами.
- Ну, мне пора домой. Я очень проголодался и хочу спать, - сказал Котенок.
- Я буду ждать Вас здесь среди снега, - улыбнулась Снежинка.
- Ур-р-а-а. А завтра мы снова будем играть! - обрадовался Котенок и побежал домой, потом вдруг оста-новился, обернулся к своей новой подружке:
- Спокойной ночи, Снежинка!
- Сладких сновидений, Котенок!

Котенок пришел домой, поужинал и лег спать. Во сне он сладко мурлыкал. Наверное, ему снился снег и красивая, мягкая Снежинка.

20:52 

Сказка про тараканчиков (с) Веня Д'Ркин

Когда-то давным давно, когда люди не освоили еще всех трамвайных и троллейбусных линий, и трамвайные и троллейбусные линии вели куда-то в буераки, в овраги, в дремучие муромские леса, один троллейбус поехал и заблудился. И говорят, что однажды в полночь его можно видеть, он едет и весь светится огнями, как летучий голландец...
И вот, однажды, мне пришлось ехать из города Луганска славного в славный город Краснодон. Езды - минут сорок, время позднее. Мне нужно было проехать через весь город к какому-то перекрестку - там ходят рабочие автобусы. Стоял я час, стоял полтора и тут едет троллейбус. Естественно я, не раздумывая, прыгнул в него, в заднюю дверь, хлопнул по плечу какого-то мужчину в шляпе и говорю: "Мужчина, продайте мне талончик!" Он поворачивает лицо, изъеденное временем - "Ха-ха-ха!" - беззубым ртом на меня... Испугался я не на шутку и понял, что это действительно тот самый троллейбус-призрак. Ну, тут в репродуктор водитель: "Подойди-ка сюда, добрый молодец!" Испугался я не на шутку вообще... Иду, а все хохочут, тянут руки какие-то костлявые... Подхожу я к водителю. У него лобовое стекло завешано паутиной, вместо брелков висят настоящие летучие мыши - тоже посмеиваются о чем-то своем... А он и спрашивает меня: "Задай-ка мне такой вопрос, который в течении этих тысяч лет мне никто не задавал". И с трех попыток, естественно, как в любой сказке. Говорит: "Если задашь - отвезу тебя куда надо, если повторишься - будешь ездить с нами вечно". Тут у меня пот холодный градом - дзынь-дзынь - вот такие капли разбиваются о пол, говорю: "Сколько звезд на небе?" - "Ха-ха-ха!" - раз мне астрономическую цифру какую-то. Я говорю: "А сколько костей в теле собаки?" - "Ха-ха-ха!" - раз мне еще какую-то цифру. Думаю: "Ну, все..." И вот, буквально, крыша съезжает, чуть ли не в потере сознания - ну, согласись, страшно! Хватаюсь за поручень, весь обвисаю и тут такая мысль, абсолютно сквозная какая-то, говорю: "А почему тараканы не живут в поручнях троллейбусов?" Он призадумался, говорит: "Ты знаешь, такой вопрос мне еще никто не задавал... Я тебя отвезу, куда тебе надо". Я воспрял духом. Пауза... А потом он спрашивает: "А ты вообще знаешь, кто такие тараканы?" Я говорю: "Ну, там козявочки какие-то там, бегают..." - "Эх, приятель, да ничего-то ты не знаешь!" И вот он мне рассказывает легенду о тараканах. То есть, это самое начало... "Это мне еще рассказывала моя бабушка (можете представить, как это было давно)..." И вот он начинает рассказывать:
Когда-то, давным давно, когда люди еще не освоили всех трамвайных и троллейбусных линий, и эти линии вели куда-то в буераки, в овраги, в дремучие муромские леса, людей было очень мало, и вместе с людьми жили тараканы. Они были белые, пушистые, чуть побольше кошки и поменьше собаки, у них была мордочка такая острая, хвостик с кисточкой, добрые-добрые - все понимали, вот только говорить не умели. Жили вместе с людьми. Собственно, сколько людей, столько и тараканов. Питались за одним столом... Скажем, выходит семейство на ужин, тут же папа - таракан, мама - таракан, дети - между ними опять-таки тараканчики какие-то тусуются... Они все белые, пушистые, мордочка остренькая, хвостик с кисточкой, все добрые, все понимают - только говорить не умеют... Ему скажешь: "Принеси тапочки" - он приносит. Ему скажешь: "Замети" - он заметает. И у людей был, естественно, царь, и у него, естественно, была дочь. Как вы понимаете, она была - принцесса. И, естественно, пришло ей время замуж... Невтерпеж. Нашли какого-то принца привозного, всего в прыщах, привезли, худого-бледного... Свадьба. Людей поскольку было мало, собственно, всех во дворец можно привлечь. Позвали всех людей, позвали всех тараканов. А у людей был колдун, его звали Ых. Он жил где-то на выселках, в какой-то маленькой своей избушке, его лет триста уже никто не видел, все думали, что он и помер уже давно. Ан нет, он не помер. И вот забыли его пригласить, а он обиделся. И вот бежит один таракан - белый, пушистый, побольше кошки, поменьше собаки, мордочка остренькая, хвостик с кисточкой, весь свадебный, в колокольчиках, в каких-то ленточках... Пробегает мимо хаты этого Ыха, тут - бабах - гром, бубух - молния, таракан зажался весь такой, а сам - белый, пушистый, мордочка остренькая, хвостик с кисточкой... И слышит такое проклятье: "Кто поцелует принцессу в день ее свадьбы, тот рассыпется на сотню тысяч мерзких существ". Испугался таракан, бегом во дворец. Забегает, ну, а тут, собственно, опупей-опофеоз там, горько... Поднимают за плечики этого принца привозного, поднимается эта принцесса, подводят их целоваться... И тут вбегает этот таракан, такой белый, пушистый, мордочка остренькая, хвостик с кисточкой, весь в бубенчиках, в колокольчиках, в ленточках... И он между ними втыкивается как-то, типа... Она его ножкой шарк так, отойди, мол... Ну, тут за грудки принца поднимает там... А он опять между ними, типа, нет, мол, нельзя, а сказать же не умеет... Все понимает, а сказать не может. Белый, пушистый, добрый, мордочка остренькая, хвостик с кисточкой, а сказать не может. И он опять "ыых", а она его ножкой там: "Папань, ну... Папань!" И тут его кто-то, типа, якобы вязать: "Ну отойди ж ты, что ж ты..." Он вырывается и где-то в последнем безумном прыжке такой подпрыгивает и языком ее в нос лизь... Тут же бабах - гром, бубух - молния и он тут же рассыпался на сотню тысяч мерзких существ.
Прошли века. Белые пушистые тараканы, как, собственно, и все белое, пушистое и доброе, в процессе эволюции вымерли. Остались вот эти козявочки и люди. Тараканы до сих пор живут вместе с людьми, едят с ними за одним столом. Все понимают, только говорить не умеют. А в проклятии Ыха был один постскриптум: "Тот, над кем совершится это проклятие, он сможет стать самим собой, если его тоже кто-то поцелует"...

Так что, если хотите себе друга - белого, пушистого, мордочка остренькая, хвостик с кисточкой, который все понимает, только говорить не умеет, наберитесь терпения, поцелуйте сто тысяч тараканов... Может быть, свершится чудо. А может быть, у вас просто помутится сознание и хотя бы вам покажется, что у вас есть такой друг...

20:43 

"Стих про ежиков на их родном наречии:

Фыр фыр фыр, фыр фыр фыр фырфыр.
Фыр, фыр фыр. фыр фыр фыр фыр.
Фыр фыр фыр фыр, фыр фыр фыр фыр, Фыр фыр фыр, фыр фыр фыр фыр фыр!
В стихе говорится о том, как хорошо быть ежиком. О том, что ежики умные и талантливые создания. О том, что ежики умеют творить и умеют созерцать замечательные вещи. О том, как прекрасны грибы на закате. О том, что не быть ежиком, это значет зря прожить свою жыинь. О том, что ежики могут спать свернувшысь клубком, а могут не спать вообще. О том, что ежики любят молоко и просто обожают топать. И много еще о чем таком, что обычному человеку не понять."

20:42 

диалог с котом

Чего приперся? Опять дрых где-то, а теперь жрать захотел? Что ты меня лижешь, у тебя язык как наждак. Чего кусаешься?! Выплюнь! Выплюнь меня, кому говорю! То-то же. Опять глаза грязные? Не рыпайся! Дай уберу! Воот. Не, ну тебе на фига лапы дадены? Помыться не можешь. Ты чего меня своей лапой трешь? Не надо меня мыть, сам чистись!
Зараза, перестань меня лизать. Кот, не надо наступать на нотбук. Ну вот, все закрыл. Счас в лоб поцелую. Чего ты башкой тычешься. Да глажу я тебя, глажу, свинья мохнатая. (с) Genie

20:40 

Кто тебя разберет

Она всю ночь училась своим наукам, каким-то нанайцам, а может быть, финно-уграм. Или другим неведомым языкам. Раз в две недели он входит к ней рано утром стараясь не разбудить ни единым звуком, стараясь не отражаться среди зеркал. Солнце забралось в ее золотую прядь. Первый столичный поезд приходит в пять.
А первая электричка приходит в шесть. Она сопит в две дырочки, нос в подушку. Он напевает, стоит под горячим душем. Хозяйский кот испуганно дыбит шерсть. Она все спит.Так просто спокойно быть с ней рядом, сны ее рассмотреть цветные. Он научился уже приносить цветы ей, но плохо пока умеет их подарить.
А солнце светит во всю неземную прыть. На стенке тень от листьев сквозит резная. Она себя не любит - он это знает и тем еще смешнее ее любить. И убеждать ее, и боготворить, носить на руках по улице - всё без толку. Она работает смайликом в гуглтолке - по крайней мере, любит так говорить. Она всегда говорит и немножко врет, его называет то мужем, то вовсе братом, то клятвы дает на сотни веков вперёд. Да ну ее, Боже мой, кто ее разберет. А кто разберет - не соберет обратно.
Он входит в комнату, небо бьет синевой. Находит ее часы под каким-то стулом. Усталость стекает по гладко выбритым скулам. Он знает, что она уж давно проснулась и просто смотрит цветные сны про него. Сердитый кот когтями диван дерёт, глядит на него глазами цвета металлик. Она спросонья щеки ладошкой трёт.

Он улыбается: "Кто тебя разберет..."
И прячет в карман тихонько пару деталек.
(с) izubr

14:28 

Авторство Этери_

- Мама! Ты мне сказку обещала! – канючил ребенок перед сном.
Мать вздохнула и присела на краешек его кровати.
- Ну хорошо, я расскажу тебе о последнем драконе.
- Последнем? – малыш подпрыгнул от нетерпения, но мама сказала: «т-ш-шш».
- Это грустная сказка, лежи тихонько и слушай.


Далеко-далеко за морем жил-был Дракон. Он не помнил своих родителей, никогда не встречал других драконов и потому был всегда очень грустным. Когда он стал совсем взрослым, то решил отыскать хоть каких-то своих родных. Он бывал в разных городах и селах, но нигде не слышали ни про одного дракона. Правда, обычно люди пугались и не хотели с ним говорить, но все-таки Дракон понимал, что им никогда не встречался никто, похожий на него. Однажды мальчик из сельской школы посоветовал ему сходить в зоопарк. Вдруг там отыщутся его родные?
В зоопарк Дракон предусмотрительно прилетел ночью. Большинство зверей спало, и он с удивлением рассматривал львов и тигров, но нигде даже близко не было крылатых и чешуйчатых. Вдруг он заметил в темноте длинное тело, похожее на...
- Простите, - шепотом заговорил Дракон, - вы случайно не мой родственник?
Огромный Питон поднял голову и несколько секнд тряс ей, чтоб проснуться.
- Честное слово, ты же Дракон! – вдруг радостно воскликнул он. – Никогда не встречал живого дракона.
Ночной гость повесил голову. Не было смысла искать дальше, Питон наверняка знал бы, если б драконы водились в зоопарке. Не попрощавшись, он поплелся к выходу, и тут до него донеслось:
- Постой!
Обернувший, Дракон увидел, как Питон раскачивался на хвосте, что было признаком глубокого раздумья.
- Когда-то мой дедушка рассказывал мне, что за Синими горами водились драконы. Попробуй слетать туда, - посоветовал змей.
Дракон расцвел и начал благодарить, но Питон только отмахнулся.
- Удачи! – пожелал он на прощанье.
Много дней занял полет к Синим горам, а на перевале Дракон чуть не замерз. Простуженный, без капли пламени во рту добрался он до селения у подножья гор. Дети сразу сбежались смотреть на диво, выдыхавшее едкий дым и волочившее по земле крылья.
- Дети! – прошептал уставший Дракон, - подскажите мне, где мой род!
Но дети не знали, только один из мальчишек постарше указал ему на дремучий лес за селением.
- Говорят, оттуда прилетали крылатые змеи.
Лес был дремучим и непроходимым, в нем жили гигантские летучие мыши и орлы, но никто никогда не слыхал о Драконах. Видно, они жили только в сказаниях старух. А одна мудрая Сова посоветовала путнику:
- Боюсь, ты никогда не найдешь своих родных. Ищи лучше друзей, не будешь так одинок.
Дракон послушал ее совета, и, зная, что ему не под силу вновь перелететь Синие горы, вернулся к селению. Взрослые вначале гоняли его вилами и факелами, но, привыкнув, оставили в покое. Дракон помогал чем мог по хозяйству, катал на спине детей и рассказывал по вечерам прекрасные сказки. И только глубокой ночью он укладывал голову на лапы, смотрел на Луну и плакал, потому что был последним драконом в мире. И тогда к нему приходил маленький мальчик, единственный, кто понимал, как грустно и одиноко Дракону.
- Знаешь, мои мама и папа тоже ушли и оставили меня, - рассказал мальчик. – но теперь у меня есть ты, а у тебя я.
Так они и дружили, пока мальчик не вырос и не отправился путешествовать, а Дракон улетел в неведомые края, чтоб последним уйти туда, откуда приходил в мир его род.

Малыш задремал под мерный говор матери, и ночью ему снился одинокий старый Дракон. А наутро он решил уточнить:
- Мама, это же правда сказка? Такого не бывает!
- Ну конечно не бывает! – засмеялась мать.
Расправив крылья, она вылетела из замка и кружилась над полем, поджидая малыша. Он, смеясь и кувыркаясь в воздухе, выпорхнул за ней.
- А когда я смогу дышать огнем? – поинтересовался он.
- Когда еще немного подрастешь!
И дракониха с дракончиком улетели на утреннюю прогулку, а вечером они ждали гостей.
- Нет, драконий род никогда не прервется! - радостно прошептал малыш.

21:00 

Присланная Белкой сказка

Дракон приоткрыл глаза, потянулся и зевнул. Дернул ухом, прислушиваясь, и повернул голову в ту сторону, откуда раздавался разбудивший его металлический звон.
-Ты что там делаешь?-с интересом спросил он у закованного в доспехи мужика, возившегося возле основания драконьей шеи.
-Не видишь? Голову тебе рублю,- пропыхтел мужик, не переставая мерно наносить удар за ударом по прочной чешуе.
-И как успехи?- поинтересовался Дракон.
-Не мешай!- злобно огрызнулся мужик.
-Ладно,- покладисто согласился Дракон и попытался снова задремать. Но звон меча отвлекал.
-Слушай, а зачем тебе моя голова?- спросил Дракон через полчаса.
-Да она мне нафиг не нужна,- ответил мужик.
-А рубишь зачем?
-Так надо.
-Аа... Ну, если надо, тогда конечно. Тяжело, небось?
-Тяжело,- признал мужик.
-Не хочешь передохнуть?
Мужик, прищурившись, поглядел на солнце из-под латной рукавицы.
-Через час передохну, ближе к полудню.
-Это хорошо,- кивнул Дракон.- А то у меня уже шея затекла, лежать в одной позе. И в туалет хочется.
-Ну, слетай, только по-быстрому.
Дракон захлопал крыльями и полетел за кустики. Через минуту вернулся и снова расположился на камнях.
-Можешь продолжать.
Мужик повертел в руках иззубренный меч, отбросил в сторону и, решительно достав из заплечного мешка ножовку, начал пилить. Дракон заерзал и захихикал.
-Эй, перестань, щекотно!
-Ну, извини.
Сменив ножовку обратно на меч, мужик снова принялся рубить.
-Так лучше?
-Ага,- зажмурился Дракон.- Даже приятно. Можешь немножко левее?
-Могу.
Некоторое время не было слышно ничего, кроме громкого пыхтения, звона меча и довольного мурлыканья Дракона.
-Прекрати!- наконец не выдержал мужик.
-Что?
-Мурлыкать прекрати. Меня это раздражает.
-Почему?- обиженно спросил Дракон.
-Потому что у тебя это получается немелодично! И вообще, будь серьезнее, когда тебя убивают.
Дракон задумался.
-А меня убивают?
-Да.
-Ты?
-Да.
-Не верю!- Дракон зевнул.- Если бы ты меня столько времени убивал, то уже убил бы десять раз.
-А что же я, по-твоему, делаю?- разозлился мужик.
-Рубишь мне шею.
-Ну!
-Что?
-Если я тебе отрублю шею, ты же помрешь?
-Ты не отрубишь мне шею,- уверенно заявил Дракон.- Сам видишь, ничего не получается.
-А если динамитом?- предложил мужик.
-Не советую,- покачал головой Дракон.- Я плююсь высокотемпературной плазмой.
Мужик устало вздохнул и сел на камень.
-Ну, и что мне тогда делать? Если у меня работа такая - драконов рубить?
-Ну и руби,- пожал плечами Дракон.- Я что, возражаю? У нас любой труд почетен. А тут, гляди, еще работы непочатый край!
Дракон вальяжно вытянулся на камнях и подставил мужику бронированное брюхо.
-Не в службу, а в дружбу - может, попробуешь поразить меня в сердце? - умильно попросил он.- Я постараюсь не мурлыкать!

08:23 

С просторов сети:

Uwaga! Dobry pies, ale ma słabe nerwy.
Свет мой зеркальце...
- Че?
- Что "че?"?! Дослушай сперва. Свет мой зеркальце скажи, да всю правду...
- Не нарывалась бы ты на правду, бэйби. Мой тебе совет.
- Да ты дашь мне досказать или не дашь?! Да всю правду должи – я ль на свете всех белее...
- Всех белее краски "Снежка" польского производства. Гыгы.
- (стиснув зубы) Всех румянней и милее?!
- Ты точно правду сейчас хочешь?
- Да! Какой бы горькой она не была!
- Ты прекрас....
- Фуу-уух. Камень с души...
- Ты прекрасно сама все знаешь! Чего спрашиваешь, а?
- (надув губы) Ну скажиии!!
- Не скажу!
- Я вытру тебя. Хочешь?
- Конечно вытрешь. Чтоб отпечатков не оставлять. Чтоб не подумали, что ты у зеркала самоутверждалась.
- А вот у меня колечко тут...
- Стырила где-то? Поздравляю.
- Принц подарил! Хамло ты , а не зеркало.
- Да нуу? Фигассе. Принцы у нас какие щедрые. Кому попало...
- Тиха!!! Я не досказала. Колечко с алмазом. Щас кто-то царапин не оберется. Или разрезан будет на маленькие квадратики! И на глобус поклеен! И на дискотечке из под потолка будет лучики пускать!! Гыгы.
Глаз от лампы не отводить будет! Будешь говорить?
- Буду. Шантажистка... Чего говорить-то?
- Говори! Всю правду доложи! Я ль на свете...
- Окей. Ты прекрасна. Спору нет. Несмотря на прыщи. Хыыыы!!И усики пробиваются! Бугагагааа.. А накрашена-то как, накрашена!! Деревня Малые Битюги – красим в три слоя, чтоб дождем не пробивало и от солнца не выгорало! Гаааааа!!! А прическа... Хахаха! Держите меня семеро – разобьюсь щас!! Лондон, дождь – прически нету! Нью-Йорк, ветер – прически нету! Париж, снегопад – капюшон! А под капюшоном – прически нету! Хыыыы. Ваш парикмахер бросил свое дело и запел "Аллааааа, что делаешь, Аллааааааа.".
- Заткнись!!!!!!!! Вот он алмазик!!! Другую правду говори!!!!
- Балиииннн. Ты прекрасна. Нет тебя красивей! Нету и все тут! Белей белил, румянней румян. Я в восторге!! И куда мужики смотрят?!
- Спасибо тебе, зеркальце. Спасибо. Ложись ко мне в сумочку. Будешь там спать-почивать..
- Твои подбородки считать.
- Че?
- Ниче-ниче! Я о своем. Тебе послышалось. Красота ты негуманоидная!
- Какая?
- Неземная красота, говорю. Не-зем-на-я!

Однажды меня попросили рассказать сказку

главная